Я знаю…

Я знаю, мой милый, тебе очень сложно,
Я чувствую это, хоть ты далеко.
Мне вдруг на душе стало очень тревожно –
И я поняла, что тебе нелегко.

Я знаю, что ты опечален тоскою
И куришь, наверно, не первый уж час.
О, как же мне хочется снять, как рукою,
Все беды твои и невзгоды сейчас!

Я знаю, тебя обуяла тревога,
Хоть гонишь печальные помыслы прочь.
Но знай: за тебя я молить буду Бога,
И буду просить защитить и помочь.

Я знаю, мой милый, тебе очень туго.
О, как же мне хочется рядышком быть!
Но я для тебя не жена, не подруга,
И все, что могу – это Бога молить.

Пусть так. Ты лишь помни, что где-то на свете,
Какая-то фея тебя сбережет.
Любовью своей, что во тьме ярко светит,
А значит, все будет с тобой хорошо.

Обидная любовь

Пробило десять. В доме тишина.
Она сидит и напряженно ждет.
Ей не до книг сейчас и не до сна,
Вдруг позвонит любимый, вдруг придет?!

Пусть вечер люстру звездную включил,
Не так уж поздно, день еще не прожит.
Не может быть, чтоб он не позвонил!
Чтобы не вспомнил — быть того не может!

«Конечно же, он рвался, и не раз,
Но масса дел: то это, то другое…
Зато он здесь и сердцем и душою».
К чему она хитрит перед собою
И для чего так лжет себе сейчас?

Ведь жизнь ее уже немало дней
Течет отнюдь не речкой Серебрянкой:
Ее любимый постоянно с ней —
Как хан Гирей с безвольной полонянкой.

Случалось, он под рюмку умилялся
Ее душой: «Так преданна всегда!»
Но что в душе той — радость иль беда?
Об этом он не ведал никогда,
Да и узнать ни разу не пытался.

Хвастлив иль груб он, трезв или хмелен,
В ответ — ни возражения, ни вздоха.
Прав только он и только он умен,
Она же лишь «чудачка» и «дуреха».

И ей ли уж не знать о том, что он
Ни в чем и никогда с ней не считался,
Сто раз ее бросал и возвращался,
Сто раз ей лгал и был всегда прощен.

В часы невзгод твердили ей друзья:
— Да с ним пора давным-давно расстаться.
Будь гордою. Довольно унижаться!
Сама пойми: ведь дальше так нельзя!

Она кивала, плакала порой.
И вдруг смотрела жалобно на всех:
— Но я люблю… Ужасно… Как на грех!..
И он уж все же не такой плохой!

Тут было бесполезно препираться,
И шла она в свой добровольный плен,
Чтоб вновь служить, чтоб снова унижаться
И ничего не требовать взамен.

Пробило полночь. В доме тишина…
Она сидит и неотступно ждет.
Ей не до книг сейчас и не до сна:
Вдруг позвонит? А вдруг еще придет?

Любовь приносит радость на порог.
С ней легче верить, и мечтать, и жить.
Но уж не дай, как говорится, бог
Вот так любить!

Я люблю, а ты… не любишь

Я люблю, а ты… не любишь.
Я сгораю вся дотла.
И от пепла не пробудишь,
Не добьешься ты тепла.

Я люблю и тихо тлею,
А ты топчешь искры вновь,
Я иначе не умею!
Убиваешь ты любовь…

Я люблю. Любила, может?
Лучше мне тебя забыть.
Только чувство это гложет,
Как закончить мне любить?

Чудачка

Одни называют ее чудачкой
И пальцем на лоб — за спиной, тайком.
Другие — принцессою и гордячкой,
А третьи просто синим чулком.

Птицы и те попарно летают,
Душа стремится к душе живой.
Ребята подруг из кино провожают,
А эта одна убегает домой.

Зимы и весны цепочкой пестрой
Мчатся, бегут за звеном звено…
Подруги, порой невзрачные просто,
Смотришь — замуж вышли давно.

Вокруг твердят ей: — Пора решаться.
Мужчины не будут ведь ждать, учти!
Недолго и в девах вот так остаться!
Дело-то катится к тридцати…

Неужто не нравился даже никто? —
Посмотрит мечтательными глазами:
— Нравиться нравились. Ну и что? —
И удивленно пожмет плечами.

Какой же любви она ждет, какой?
Ей хочется крикнуть: ‘Любви-звездопада!
Красивой-красивой! Большой-большой!
А если я в жизни не встречу такой,
Тогда мне совсем никакой не надо!’

Ты всегда таинственный и новый,

Ты всегда таинственный и новый,
Я тебе послушней с каждым днем.
Но любовь твоя, о друг суровый,
Испытание железом и огнем.

Запрещаешь петь и улыбаться,
А молиться запретил давно.
Только б мне с тобою не расстаться,
Остальное все равно!

Так, земле и небесам чужая,
Я живу и больше не пою,
Словно ты у ада и у рая
Отнял душу вольную мою.

Еще весна таинственная млела,

Еще весна таинственная млела,
Блуждал прозрачный ветер по горам
И озеро глубокое синело —
Крестителя нерукотворный храм.

Ты был испуган нашей первой встречей,
А я уже молилась о второй, —
И вот сегодня снова жаркий вечер…
Как низко солнце стало над горой…

Ты не со мной, но это не разлука,
Мне каждый миг — торжественная весть.
Я знаю, что в тебе такая мука,
Что ты не можешь слова произнесть.

Не бродяги, не пропойцы

Не бродяги, не пропойцы,
за столом семи морей
вы пропойте, вы пропойте
славу женщине моей!

Вы в глаза ее взгляните,
как в спасение свое,
вы сравните, вы сравните
с близким берегом ее.

Мы земных земней.
И вовсе
к черту сказки о богах!
Просто мы на крыльях носим
то, что носят на руках.

Просто нужно очень верить
этим синим маякам,
и тогда нежданный берег
из тумана выйдет к вам.

Надо верными оставаться

Надо верными оставаться,
до могилы любовь неся,
надо вовремя расставаться,
если верными быть нельзя.

Пусть вовек такого не будет,
но кто знает, что суждено?
Так не будет, но все мы люди…
Все равно — запомни одно:

я не буду тобою брошена,
лгать не станешь мне, как врагу
мы расстанемся как положено,-
я сама тебе помогу.

Я положил к твоей постели

Я положил к твоей постели
Полузавядшие цветы,
И с лепестками помертвели
Мои усталые мечты.

Я нашептал моим левкоям
Об угасающей любви,
И ты к оплаканным покоям
Меня уж больше не зови.

Мы не живем, а мы тоскуем.
Для нас мгновенье красота,
Но не зажжешь ты поцелуем
Мои холодные уста.

И пусть в мечтах я все читаю:
«Ты не любил, тебе не жаль»,
Зато я лучше понимаю
Твою любовную печаль.

Не повторяй холодной укоризны

Не повторяй холодной укоризны:
Не суждено тебе меня любить.
Беспечный мир твоей невинной жизни
Я не хочу безжалостно сгубить.
Тебе ль, с младенчества не знавшей огорчений,
Со мною об руку идти одним путем,
Глядеть на зло и грязь и гаснуть за трудом,
И плакать, может быть, под бременем лишений,
Страдать не день, не два — всю жизнь свою страдать!..
Но где ж на это сил, где воли нужно взять?
И что тебе в тот час скажу я в оправданье,
Когда, убитая и горем и тоской,
Упреком мне и горькою слезой
Ответишь ты на ласки и лобзанье?
Слезы твоей себе не мог бы я простить…
Но кто ж меня бесчувствию научит
И, наконец, заставит позабыть
Все, что меня и радует и мучит,
Что для меня, под холодом забот,
Под гнетом нужд, печали и сомнений,-
Единая отрада и оплот,
Источник дум, надежд и песнопений?..

И почерк не моей руки…

И почерк не моей руки, и канувшие даты —
Мои смурные дневники конца семидесятых…
Шестнадцать лет, семнадцать лет
Все это было, или нет?

…Дым сигарет, неясный свет,
Стихи, похожие на бред,
Аквариум, где сдохли рыбки…
(Две грамматических ошибки.)

И этот невозможный тип —
Какого черта он прилип? —
Ведь — все. Проехали. Привет.
Иди гуляй себе — так нет:
Решил, что мы теперь близки
До самой гробовой доски…
…А я, как мышь, забилась в кресле,
Чтоб он моих не трогал рук…

А я все думала: «А если?..»
А я все думала: «А вдруг?..»
Но этот гад сказал: «Авось…»
И в самом деле, обошлось…

А дальше — странные значки,
Две-три зачеркнутых строки,
Девичий профиль, васильки, провал на месяц…

Куда бы деть все это прочь,
Чтоб не прочла однажды дочь —
Лет через десять?..

Я думала, что главное…

Я думала, что главное в погоне за судьбой —
Малярно-ювелирная работа над собой:
Над всеми недостатками,
Которые видны,
Над скверными задатками,
Которые даны,
Волшебными заплатками,
Железною стеной
Должны стоять достоинства,
Воспитанные мной.

Когда-то я так думала
По молодости лет.
Казалось, это главное,
А оказалось — нет.

Из всех доброжелателей никто не объяснил,
Что главное, чтоб кто-нибудь
Вот так тебя любил:
Со всеми недостатками,
Слезами и припадками,
Скандалами и сдвигами
И склонностью ко лжи —
Считая их глубинами, считая их загадками,
Неведомыми тайнами твоей большой души.

Сходить с ума…

Сходить с ума, сводить с ума —
Я все освоила сама.
И все усвоила вполне —
Вы не тревожьтесь обо мне:
Мне будет счастье — и без вас,
Любима буду — и не раз —
А десять, двадцать, тридцать, сто.
Ах, боже мой, а дальше что?..

Подслушанный разговор

— Милорд, я продрогла на этом ветру,
Милорд, уезжайте, вас ждут ко двору…
Милорд! Перестаньте! И встаньте с колена.
Вы просто во власти безумного плена.

И дело не в том, что вы кум, королю,
И даже не в том, что я вас не люблю,
А просто лишь в том, что люблю короля –
И как его, дьявола, носит земля!

ЛЮБОВЬ НЕЗАВИСИМА

Я не люблю простое усложнять,
И ради Вас менять коней не буду,
Вдали от Ваших глаз я позабуду,
Как нелегко ретивость их унять.

Я не избранник Ваших тайных грёз,
Я чужестранный в Вашем мире странник,
Закрыта дверь, и гордости охранник
Строг, не подкупен к необилью слёз.

Ну что ж, прошу за всё меня простить,
Что не «герой я Вашего романа»,
Я не хочу носить сюртук обмана,
И словно нищий о любви просить.

Живи мечтой, в ней так легко забыть
Коней свободных от уздечек прыть.

БЕЗМЯТЕЖНОСТЬ

Ветер вишню в саду обнимая,
Лепестки целовал её нежно;
Пенью юного лета внимая,
Так легко на душе, безмятежно.

Шелестят молодые листочки,
Солнце радостью ум наполняет,
И сплетаются рифмою строчки,
Снова сердце любовь воспевает.

Как хотелось бы и в непогоду,
Сохранить чувства светлого лета,
Познавая ненастий природу,
Оставаться во тьме искрой света.

Тебе бы одарить меня

Тебе бы одарить меня
молчанием суровым,
а ты наотмашь бьёшь меня
непоправимым словом.
Как подсудимая стою…
А ты о прошлом плачешь,
а ты за чистоту свою
моею жизнью платишь.
А что глядеть тебе назад?-
там дарено, — не крадено.
Там всё оплачено стократ,
а мне гроша не дадено.
А я тебя и не виню,
а я сама себя ценю
во столько, сколько стою,-
валютой золотою!
А за окном снега, снега,
зима на всю планету…
…Я дорога, ах дорога!
Да только спросу нету.

Не знаю — права ли

Не знаю — права ли,
не знаю — честна ли,
не помню начала,
не вижу конца.
Я рада,
что не было встреч под часами,
что не целовались с тобой
у крыльца.
Я рада, что было так немо и прямо,
так просто и трудно,
так нежно и зло,
что осенью пахло тревожно и пряно,
что дымное небо на склоны ползло.
Что сплетница сойка
до хрипу кричала,
на всё побережье про нас раззвоня.
Что я ничего тебе
не обещала
и ты ничего не просил
у меня.
И это нисколько меня не печалит,-
прекрасен той первой поры неуют…
Подарков не просят
и не обещают,
подарки приносят
и отдают.

Глаза твои хмурятся…

Глаза твои хмурятся,
горькие, мрачные,
тянется, курится
зелье табачное,
слоятся волокна
длинные, синие,
смотрится в окна
утро бессильное.
Сердце не греется,
дело не ладится,
жизнь драгоценная
попусту тратится.
Может быть, кажется,
может быть, чудится,
что ничего уже в жизни
не сбудется…
Думаю с грустью:
чего я стою?
На что гожусь я? —
место пустое!
Чего я стою
с любовью моею,
если помочь тебе
не умею?

Часы прабабки кукуют глухо…

Часы прабабки кукуют глухо.
В воздушных замках тепло и сухо.
А город полон сплошных дождей,
Ничейных кошек, чужих людей.
Был город пасмурен, зол и сир,
И было в городе все не так…
А я мечтала исправить мир,
Но, слава богу, не знала, как…

Привет. Я сообщение

Привет. Я сообщение, которому поручено передать тебе неограниченное количество самых нежных поцелуев!

Солнышко мое, моя королева

Солнышко мое, моя королева, самая умненькая, красивенькая, обожаемая, любимая, пушистенькая, дорогая, милая, родная, ангельски прекрасная, бесподобная, волнительная, волшебная, восклицательная, восхитительная, впечатлительная, грациозная, головокружительная, драгоценная, добрая! Я тебя ЛЮБЛЮ!

Ярким фейерверком ты ворвалась в мою жизнь.

Ярким фейерверком ты ворвалась в мою бесцветную жизнь. Ты подарила мне радость и счастье, ты просто чудесный подарок судьбы. Милая, нежная и самая красивая девушка на земле, я люблю тебя, и хочу идти всегда рядышком по жизни только с тобой. Я исполню все твои желания, лишь бы ты была счастлива. Будь всегда радостной, сияющей, желанной и любимой, пусть тебе во всём везёт, родная. Пусть моя любовь будет оберегом для тебя. Пускай Господь благословляет тебя. Я так хочу всю жизнь прожить в твоих сладостных объятьях.

В мире нет тебя милей и краше

В мире нет тебя милей и краше,
Сказкой называю жизнь я нашу,
Нежный, милый и родной,
В подарок дан ты мне судьбой.
Горжусь таким хорошим мужем,
Только ты один мне в жизни нужен,
Мой ласковый, надёжный, дорогой,
Мой самый лучший, только мой.

Мы создали семью свою уже давно

Мы создали семью свою уже давно,
Растёт сынок у нас и подрастает дочка,
И все у нас в жизни, как в хорошем кино,
Мы страсти никогда не поставим точку.
Я люблю тебя как много лет тому назад,
Я так же как тогда тобою восхищаюсь.
Хочу, чтоб знал ты это и был рад,
Поэтому тебе сегодня я, признаюсь.

Если парень любит

Если парень любит — он всегда будет искать лишний повод для встречи, а не отговорки почему он не сможет встретиться…

Приятно-это когда…

Приятно-это когда его младший брат спрашивает у него:«Когда ты её к нам заберёшь?»

Между нами километры…

Между нами километры….я так хочу его обнять…и так приятно,когда он пишет:«девочка моя»…..

Прокричи — услышит каждый

Прокричи — услышит каждый, прошепчи — услышит ближайший, и только я услышу, о чём ты молчишь

Я разлюблю его только тогда

Я разлюблю его только тогда, когда немой скажет глухому, что слепой видел, как безногий ходил по воде!

Береги отношения

Береги отношения, а то потом будешь беречь воспоминания..

«Любимые губы»

«Любимые губы» — Он даже в щечку целует не так как все..

Не криви улыбку, руки теребя

Не криви улыбку, руки теребя,-
Я люблю другую, только не тебя.

Ты сама ведь знаешь, знаешь хорошо —
Не тебя я вижу, не к тебе пришел.

Проходил я мимо, сердцу все равно —
Просто захотелось заглянуть в окно.

Под венком лесной ромашки

Под венком лесной ромашки
Я строгал, чинил челны,
Уронил кольцо милашки
В струи пенистой волны.

Лиходейная разлука,
Как коварная свекровь.
Унесла колечко щука,
С ним — милашкину любовь.

Не нашлось мое колечко,
Я пошел с тоски на луг,
Мне вдогон смеялась речка:
«У милашки новый друг».

Не пойду я к хороводу:
Там смеются надо мной,
Повенчаюсь в непогоду
С перезвонною волной.

Не гляди на меня с упрёком

Не гляди на меня с упрёком,
Я презренья к тебе не таю,
Но люблю я твой взор с поволокой
И лукавую кротость твою.

Да, ты кажешься мне распростёртой,
И, пожалуй, увидеть я рад,
Как лиса, притворившись мёртвой,
Ловит воронов и воронят.

Ну, и что же, лови, я не струшу.
Только как бы твой пыл не погас?
На мою охладевшую душу
Натыкались такие не раз.

Не тебя я люблю, дорогая,
Ты лишь отзвук, лишь только тень.
Мне в лице твоём снится другая,
У которой глаза — голубень.

Пусть она и не выглядит кроткой
И, пожалуй, на вид холодна,
Но она величавой походкой
Всколыхнула мне душу до дна.

Вот такую едва ль отуманишь,
И не хочешь пойти, да пойдёшь,
Ну, а ты даже в сердце не вранишь
Напоённую ласкою ложь.

Но и всё же, тебя презирая,
Я смущенно откроюсь навек:
Если б не было ада и рая,
Их бы выдумал сам человек.